Неточные совпадения
Из гостиной отворена <была
дверь в
кабинет хозяина>...
В передней не дали даже и опомниться ему. «Ступайте! вас князь уже ждет», — сказал дежурный чиновник. Перед ним, как в тумане, мелькнула передняя с курьерами, принимавшими пакеты, потом зала, через которую он прошел, думая только: «Вот как схватит, да без суда, без всего, прямо в Сибирь!» Сердце его забилось с такой силою, с какой не бьется даже у наиревнивейшего любовника. Наконец растворилась пред ним
дверь: предстал
кабинет, с портфелями, шкафами и книгами, и князь гневный, как сам гнев.
В первый раз вошла (я, знаете, устал: похоронная служба, со святыми упокой, потом лития, закуска, — наконец-то в
кабинете один остался, закурил сигару, задумался), вошла в
дверь: «А вы, говорит, Аркадий Иванович, сегодня за хлопотами и забыли в столовой часы завести».
Захар, заперев
дверь за Тарантьевым и Алексеевым, когда они ушли, не садился на лежанку, ожидая, что барин сейчас позовет его, потому что слышал, как тот сбирался писать. Но в
кабинете Обломова все было тихо, как в могиле.
Захар начал закупоривать барина в
кабинете; он сначала покрыл его самого и подоткнул одеяло под него, потом опустил шторы, плотно запер все
двери и ушел к себе.
В прочих комнатах везде было светло, чисто и свежо. Старые, полинялые занавески исчезли, а окна и
двери гостиной и
кабинета осенялись синими и зелеными драпри и кисейными занавесками с красными фестонами — всё работа рук Агафьи Матвеевны.
Наконец часу в десятом Захар отворил подносом
дверь в
кабинет, лягнул, по обыкновению, назад ногой, чтоб затворить ее, и, по обыкновению, промахнулся, но удержал, однако ж, поднос: наметался от долговременной практики, да притом знал, что сзади смотрит в
дверь Анисья, и только урони он что-нибудь, она сейчас подскочит и сконфузит его.
В начале пятого часа Захар осторожно, без шума, отпер переднюю и на цыпочках пробрался в свою комнату; там он подошел к
двери барского
кабинета и сначала приложил к ней ухо, потом присел и приставил к замочной скважине глаз.
Против меня была
дверь в
кабинет, и я видел, как туда вошли Яков и еще какие-то люди в кафтанах и с бородами.
К утру опять началось волнение, живость, быстрота мысли и речи, и опять кончилось беспамятством. На третий день было то же, и доктора сказали, что есть надежда. В этот день Алексей Александрович вышел в
кабинет, где сидел Вронский, и, заперев
дверь, сел против него.
Он не раздеваясь ходил своим ровным шагом взад и вперед по звучному паркету освещенной одною лампой столовой, по ковру темной гостиной, в которой свет отражался только на большом, недавно сделанном портрете его, висевшем над диваном, и чрез ее
кабинет, где горели две свечи, освещая портреты ее родных и приятельниц и красивые, давно близко знакомые ему безделушки ее письменного стола. Чрез ее комнату он доходил до
двери спальни и опять поворачивался.
И, вспомнив о том, что он забыл поклониться товарищам Облонского, только когда он был уже в
дверях, Левин вышел из
кабинета.
Оставив Николая Петровича в
кабинете, он отправился по коридору, отделявшему переднюю часть дома от задней, и, поравнявшись с низенькою
дверью, остановился в раздумье, подергал себе усы и постучался в нее.
— A вот и дождались, сударыня, — подхватил Василий Иванович. — Танюшка, — обратился он к босоногой девочке лет тринадцати, в ярко-красном ситцевом платье, пугливо выглядывавшей из-за
двери, — принеси барыне стакан воды — на подносе, слышишь?.. а вас, господа, — прибавил он с какою-то старомодною игривостью, — позвольте попросить в
кабинет к отставному ветерану.
И дом у него старинной постройки; в передней, как следует, пахнет квасом, сальными свечами и кожей; тут же направо буфет с трубками и утиральниками; в столовой фамильные портреты, мухи, большой горшок ерани и кислые фортепьяны; в гостиной три дивана, три стола, два зеркала и сиплые часы, с почерневшей эмалью и бронзовыми, резными стрелками; в
кабинете стол с бумагами, ширмы синеватого цвета с наклеенными картинками, вырезанными из разных сочинений прошедшего столетия, шкафы с вонючими книгами, пауками и черной пылью, пухлое кресло, итальянское окно да наглухо заколоченная
дверь в сад…
Сердце старика закипело, слезы навернулись на глаза, и он дрожащим голосом произнес только: «Ваше высокоблагородие!., сделайте такую божескую милость!..» Минский взглянул на него быстро, вспыхнул, взял его за руку, повел в
кабинет и запер за собою
дверь.
Говоря, он чертил вставкой для пера восьмерки по клеенке, похожей на географическую карту, и прислушивался к шороху за
дверями в
кабинет редактора, там как будто кошка играла бумагой.
Не желая видеть этих людей, он прошел в
кабинет свой, прилег там на диван, но
дверь в столовую была не плотно прикрыта, и он хорошо слышал беседу старого народника с письмоводителем.
Она взвизгивала все более пронзительно. Самгин, не сказав ни слова, круто повернулся спиною к ней и ушел в
кабинет, заперев за собою
дверь. Зажигая свечу на столе, он взвешивал, насколько тяжело оскорбил его бешеный натиск Варвары. Сел к столу и, крепко растирая щеки ладонями, думал...
Самгин отшатнулся от печки и ушел в
кабинет, плотно прикрыв
дверь за собою.
Она убежала, отвратительно громко хлопнув
дверью спальни, а Самгин быстро прошел в
кабинет, достал из книжного шкафа папку, в которой хранилась коллекция запрещенных открыток, стихов, корректур статей, не пропущенных цензурой. Лично ему все эти бумажки давно уже казались пошленькими и в большинстве бездарными, но они были монетой, на которую он покупал внимание людей, и были ценны тем еще, что дешевизной своей укрепляли его пренебрежение к людям.
— Затвори
дверь ко мне в
кабинет, — приказывал он.
Но не успел помощник подойти к
двери в
кабинет, как она сама отворилась, и послышались громкие, оживленные голоса немолодого коренастого человека с красным лицом и с густыми усами, в совершенно новом платье, и самого Фанарина.
Войдя в
кабинет, он защелкнул
дверь, достал из шкапа с бумагами с нижней полки две галтеры (гири) и сделал 20 движений вверх, вперед, вбок и вниз и потом три раза легко присел, держа галтеры над головой.
— Бабушка, Вера приехала! — крикнул он, проходя мимо бабушкиного
кабинета и постучав в
дверь.
Дверь его
кабинета при амбаре на Ильинке, запертая для всех, для антикваров всегда была открыта.
Но Маша уж отворяет
дверь, и Лопухов видел от порога, как Вера Павловна промелькнула из его
кабинета в свою комнату, расстроенная, бледная.
— Я буду сидеть в
кабинете, — отвечал он: если что понадобится, вы позовете; и если кто придет, я отворю
дверь, вы не беспокойтесь сама.
Последствия эти были двоякого рода: или немедленно же из парадной
двери выбегала толстая и румяная Матрена с милостивым подарком от отца и благодетеля, или же
дверь оставалась закрытою, в окне
кабинета мелькала сердитая старческая физиономия, обрамленная черными, как смоль, волосами, а Матрена тихонько задами прокрадывалась на съезжую.
На другой день утром он зашел за Рейхелем, им обоим надобно было идти к Jardin des Plantes; [Ботаническому саду (фр.).] его удивил, несмотря на ранний час, разговор в
кабинете Бакунина; он приотворил
дверь — Прудон и Бакунин сидели на тех же местах, перед потухшим камином, и оканчивали в кратких словах начатый вчера спор.
Рядом этих комнат достигалась наконец
дверь, завешенная ковром, которая вела в страшно натопленный
кабинет.
Дача, занимаемая В., была превосходна.
Кабинет, в котором я дожидался, был обширен, высок и au rez-de-chaussee, [в нижнем этаже (фр.).] огромная
дверь вела на террасу и в сад. День был жаркий, из сада пахло деревьями и цветами, дети играли перед домом, звонко смеясь. Богатство, довольство, простор, солнце и тень, цветы и зелень… а в тюрьме-то узко, душно, темно. Не знаю, долго ли я сидел, погруженный в горькие мысли, как вдруг камердинер с каким-то странным одушевлением позвал меня с террасы.
Одним зимним утром, как-то не в свое время, приехал Сенатор; озабоченный, он скорыми шагами прошел в
кабинет моего отца и запер
дверь, показавши мне рукой, чтоб я остался в зале.
Чинность и тишина росли по мере приближения к
кабинету. Старые горничные, в белых чепцах с широкой оборкой, ходили взад и вперед с какими-то чайничками так тихо, что их шагов не было слышно; иногда появлялся в
дверях какой-нибудь седой слуга в длинном сертуке из толстого синего сукна, но и его шагов также не было слышно, даже свой доклад старшей горничной он делал, шевеля губами без всякого звука.
Бабушка со дня на день становится слабее; ее колокольчик, голос ворчливой Гаши и хлопанье
дверями чаще слышатся в ее комнате, и она принимает нас уже не в
кабинете, в вольтеровском кресле, а в спальне, в высокой постели с подушками, обшитыми кружевами.
Вечером я сидел в
кабинете и что-то писал. Вдруг я услышал, что
дверь тихонько скрипнула. Я обернулся: на пороге стоял Дерсу. С первого взгляда я увидел, что он хочет меня о чем-то просить. Лицо его выражало смущение и тревогу. Не успел я задать вопрос, как вдруг он опустился на колени и заговорил...
— Извините, я оставлю вас на одну минуту, — проговорил он и сейчас же исчез из
кабинета; в полуотворенную
дверь донеслось только, как он быстро скатился вниз по лестнице и обругал по дороге дремавшего Пальку.
Девушка села на диван и ждала, пока отец, бегая по
кабинету, продолжал неистовствовать, порываясь к
двери, точно он хотел догнать Данилу Семеныча.
В это время
дверь в
кабинет осторожно отворилась, и на пороге показался высокий худой старик лет под пятьдесят; заметив Привалова, старик хотел скрыться, но его остановил голос Веревкина...
— Пожалуйте, Сергей Александрыч, — проговорил Половодов, распахнув
дверь в
кабинет.
Через длинную гостиную с низким потолком и узкими окнами они прошли в
кабинет Бахарева, квадратную угловую комнату, выходившую стеклянной
дверью в столовую, где теперь мелькал белый передник горничной.
Надежда Васильевна показала глазами Даниле Семенычу на
дверь, и тот выполз из
кабинета.
Ляховский сидел в старом кожаном кресле, спиной к
дверям, но это не мешало ему видеть всякого входившего в
кабинет — стоило поднять глаза к зеркалу, которое висело против него на стене.
Половодов затворил
дверь в
кабинет, раскурил сигару и приготовился слушать дядюшку, которому в глубине души он все-таки не доверял.
Привалов шел за Василием Назарычем через целый ряд небольших комнат, убранных согласно указаниям моды последних дней. Дорогая мягкая мебель, ковры, бронза, шелковые драпировки на окнах и
дверях — все дышало роскошью, которая невольно бросалась в глаза после скромной обстановки
кабинета. В небольшой голубой гостиной стояла новенькая рояль Беккера; это было новинкой для Привалова, и он с любопытством взглянул на кучку нот, лежавших на пюпитре.
Наконец девушка решилась объясниться с отцом. Она надела простенькое коричневое платье и пошла в
кабинет к отцу. По дороге ее встретила Верочка. Надежда Васильевна молча поцеловала сестру и прошла на половину отца; у нее захватило дыхание, когда она взялась за ручку
двери.
Когда они поднялись на вторую площадку лестницы, Половодов повернул к
двери, которая вела в
кабинет хозяина. Из-за этой
двери и неслись крики, как теперь явственно слышал Привалов.
В это время вдруг отворилась
дверь из
кабинета, и какой-то военный, с портфелем в руке, громко говоря и откланиваясь, вышел оттуда.
Из зятьев неотлучно были в доме Харченко и Замараев. Они часто уходили в
кабинет учителя, притворяли за собой
двери, пили водку и о чем-то подолгу шушукались. Вообще держали себя самым подозрительным образом.
Дома писать доктор не решался, чтобы не попасться с поличным, он не смел затворить
дверей собственного
кабинета на ключ, а сочинял корреспонденции в дежурной своей больницы.